Интервью Умара Саламова: «Грозный — это не давление, это топливо»

Экс-претендент на титул чемпиона мира в полутяжелом весе, а также действующий обладатель пояса IBF European в первом тяжелом весе Умар Саламов дал интервью редакции AllBoxing.ru накануне своего поединка 16 октября в Грозном, где его ожидает противостояние с казахстанским нокаутером Едилом Кожамбердиевым.

Умар, что для вас значит первая защита пояса IBF European, завоёванного в августе в бою с Балоевым?

— Это не просто защита. Это подтверждение того, что та работа, которую мы проделали в лагере, была не случайной. Пояс — это железо, а железо имеет свойство тускнеть, если его не полировать. Я не хочу быть чемпионом одной удачной ночи. Первая защита — это ответ на вопрос, готов ли я быть стабильным. Я готов.

Изначально вашим соперником должен был стать британец Остин Ннамди, но бой с ним сорвался. Теперь вы выходите против казахстанца Едила Кожамбердиева. Как восприняли замену?

— В боксе замены — это часть профессии. Я узнал об этом в лагере, и мы не стали тратить время на эмоции. Тренерский штаб быстро перестроил подготовку. Ннамди — это был один сценарий, Кожамбердиев — совсем другой. Но моя задача не меняется: выйти и показать свой бокс.

Что вы видите в боксе Кожамбердиева и какие главные угрозы выделяете?

— Он опасен, и цифры это подтверждают: 17 побед, все досрочно. Это не случайность. Он высокий, длиннорукий, хорошо чувствует дистанцию — сказывается школа кикбоксинга, где он провёл сотни боёв. Главная угроза — его умение взрываться в нужный момент. Он терпит, тянет соперника, а потом достаёт одним ударом. Особенно опасен его задний прямой и левый боковой вблизи. Но у него есть привычка завышать стойку после своих атак — этим можно пользоваться.

Грозный — ваш дом. Как атмосфера родного города влияет на вас перед боем: добавляет уверенности или усиливает давление?

— Грозный — это не давление. Это топливо. Когда ты выходишь в ринг и слышишь, как твой город дышит вместе с тобой — это невозможно описать. Здесь меня знают с детства. Здесь я вырос как боксёр. Это не просто публика, это моя семья. Я не могу их подвести, и это делает меня сильнее, а не наоборот.

Кожамбердиев почти всю карьеру провёл в Казахстане и России, дрался в Алматы, Астане, Москве. Насколько для вас важен его опыт выступлений в разных залах?

— Это говорит о характере. Он не первый год в спорте, прошёл кикбоксинг, бои без правил, сабмишн-грапплинг. Такой человек не растеряется от того, что зал будет против него. Но у меня тоже есть опыт выездных боёв — Новая Зеландия, Австралия. Мы оба понимаем, что ринг один и тот же, где бы он ни стоял.

Ваш тренерский штаб уже наверняка разобрал его последние бои. Что стало для вас главным уроком?

— Мы смотрели его бой против Алексея Папина в декабре. Кожамбердиев выиграл нокаутом, но до этого Папин доставал его в первых раундах. Главный урок: он уязвим, когда соперник не боится идти вперёд и работать серийно. Если я смогу навязать ему свой ритм с первых секунд, заставить его промахиваться — я увижу его слабые места. Но недооценивать его нельзя. Он ждёт ошибку и наказывает за неё.

Вы всегда говорите о желании показать «хороший красивый бокс», а не гнаться за нокаутом с первой минуты. Кожамбердиев пропустил досрочно в последнем бою — планируете ли использовать его уязвимости в защите, или будете работать по привычному сценарию?

— Я не меняю свой стиль под соперника. Если я начну охотиться за нокаутом, я потеряю то, что делает меня опасным. Но бокс — это шахматы. Если я вижу, что он открывается, я накажу. Если нет — я буду разбирать его раунд за раундом, заставлять его ошибаться, уставать. Нокаут приходит сам, когда ты делаешь всё правильно. Не наоборот. И да, у него бывают моменты, когда он теряет концентрацию после своих атак. Мы это учли.

Вы говорили, что максимум через год хотите выйти на чемпионский бой. Пояс IBF European — трамплин, но победа над Кожамбердиевым приблизит вас к обязательному претендентству?
 
— Каждая победа что-то значит, если она осмысленная. Кожамбердиев — не мешок. Это парень с рекордом 17-2 и стопроцентным KO. Победа над ним — это строчка в резюме, которая говорит промоутерам: «Он готов». Я не люблю загадывать, но да, это шаг. Один из многих.

В первом тяжёлом весе сейчас много разговоров о перестройке дивизиона после упразднения категории «бриджервейт». Как вы оцениваете свои шансы добраться до мирового титула в ближайшие два года?

— Бриджервейт убрали — это факт. Крузервейт и первый тяжёлый снова стали тем, чем были всегда: дивизионом, где нужно быть либо быстрым, либо сильным, либо и тем и другим. Я чувствую себя комфортно в этом весе. Я не тороплюсь, но и не собираюсь сидеть на месте. Два года — это большой срок. Всё возможно, если я продолжаю побеждать.

Вас называют одним из самых техничных боксёров России в первом тяжёлом весе. Что для вас важнее в наследии: титулы или манера, которую вы оставите после себя?

— Титулы заберут после того, как я уйду. А манера — она останется в записях, в памяти людей, которые смотрели. Я хочу, чтобы обо мне говорили: «Он умел боксировать». Не просто бить. Не просто терпеть. А именно боксировать — думать, двигаться, чувствовать дистанцию. Титулы — это следствие. Если ты делаешь всё правильно, они приходят.