«Мне не дали отправить Валуева в нокдаун, а Поветкину я не проиграл» — Руслан Чагаев о легендарных боях, травмах и новом поколении хевивейта

Экс-чемпион мира в супертяжёлом весе Руслан Чагаевым дал интервью редакции AllBoxing.ru, в котором вспомнил яркие моменты своей карьеры и обсудил важные события в мире профессионального бокса.

Вы не нуждаетесь в представлении – каждый уважающий себя фанат знает ваше имя. Давайте пройдёмся по ярким моментам вашей большой карьеры, начиная с любительского ринга. Один из главных эпизодов – победа над Феликсом Савоном в 1997 году. За счёт чего удалось одолеть легендарного трёхкратного олимпийского чемпиона?

— Я тогда был совсем молодым, 19 лет, и ещё не до конца осознавал, чем может обернуться такое противостояние. В полуфинале я боксировал с немцем – мне как раз исполнилось 19, а через пару дней вышел в финал против Савона. Я был горячий, безумный, наверное. Выходил без страха, потому что не думал о последствиях.

Какие ещё моменты из любительской карьеры вы особенно запомнили?

— Самый обидный проигрыш – на Олимпиаде в 2000 году грузинскому боксёру Владимиру Чантариа. Честно говоря, я его недооценил. Я выигрывал у тех, кому он проигрывал, и думал, что разберусь с ним легко. Не настроился на бой. Каждый раунд в углу мне говорили: «Ты проигрываешь», а я не верил. В одном из раундов я даже пропустил удар и присел – для меня это было шоком. И обидно вдвойне, потому что на той Олимпиаде в финале (или полуфинале, уже точно не помню) дрались Султан Ибрагимов и Феликс Савон, а я выигрывал и у того, и у другого до этого. А тут проиграл Четверику. Это был самый горький любительский опыт.

Вы перешли в профессионалы ещё в 97-м, но параллельно оставались в любителях. Как это получилось?

— На самом деле, тогда нельзя было совмещать, но у меня вышло по-другому. В начале 97-го я уехал в Америку из-за нужды – мы жили с мамой и сестрой, маме было тяжело, и я хотел заработать. Нас пригласил знакомый, мы прилетели в Чикаго. Там я познакомился с Майклом – хорошим человеком, с которым до сих пор дружу. Мы попали в зал Windy City Gym, где тогда тренировался Олег Маскаев. Мне было 18 с половиной, я провёл спарринг, и менеджер зала предложил заключить контракт. Я тренировался две недели, потом пришли два американца – Боб и Сэм (фамилии уже не помню), я подписал с ними менеджерское соглашение, а тренером стал Сэм Колонна, который тренировал Энджела Манфреди. Но затем из Узбекистана позвонили и попросили вернуться – готовились Центрально-азиатские игры и чемпионат мира. Я был первым номером сборной. Сказал, что мне не платят, на что Гафур Ахимов (руководитель федерации) пообещал зарплату. Я вернулся, выиграл Центрально-азиатские игры, а потом поехал на чемпионат мира. И вот там, честно говоря, я даже не рассчитывал на победу – думал проиграю в первом же бою и улечу обратно в Штаты. С таким расслабленным настроем я и вышел. Но я пахал на тренировках. Первый бой выиграл, второй – тоже, и так дошёл до финала. А в финале уже было обидно проигрывать – столько серьёзных соперников прошёл. И тогда я уже выходил на Савона с мыслью: «Или он меня, или я что-то сделаю». Я был готов умереть в ринге. И так выиграл.

Позже вы встречались с Савоном ещё дважды. Как складывались те бои?

— Да, второй бой я тоже выиграл – он был на турнире в Болгарии. А третий раз мы встретились на чемпионате мира в Хьюстоне. К тому моменту я уже был уверен в себе и думал, что он начнёт рубиться – а я люблю, когда соперник идёт в рубку. Но Савон понял, что сломать меня не получится, и в третьем бою просто включил заднюю, работал на технику и перетыкал меня. Я проиграл, но счёт 2–1 в мою пользу остался.

А когда вы провели свой первый профессиональный бой в США – почувствовали разницу?

— Ощутил, что в профи намного легче, особенно на старте. Давали мешков, я убирал соперников в первом-втором раундах – больших усилий не требовалось. И приятно было, что перчатки тоньше, жёстче, удар чувствуется по-другому, и без майки, без шлема – совсем другие ощущения.

В 2006 году вы встретились с Джоном Руизом – одним из самых неудобных тяжей того времени. Каким был тот бой?

— Честно говоря, я думал, будет сложнее. Мы с покойным тренером Михаилом Тимом готовились, разбирали его бои. Подготовка была тяжелее самого поединка. Руиз обычно вязкий, толкается, но со мной, на моё удивление, он показал чистый бокс. Бой был непростым, но я ожидал от него большего сопротивления.

Но самым значимым для многих стал бой с Николаем Валуевым. Какие впечатления остались после победы над этим гигантом?

— Знаете, перед этим у меня был очень тяжёлый бой с Владимиром Вирчисом – и физически, и морально. Мы с Володей тренировались в одном зале, общались, и когда нам объявили бой, я не хотел с ним драться. А за день до боя у мамы была операция на сердце в Москве, я всю ночь не спал, переживал. Утром сестра сказала, что операция прошла, но мама ещё в реанимации. Я поспал пару часов и вышел на ринг. Бой получился никаким для меня, мы потом на допинг-контроле сидели, посмеялись – он говорит: «Помнишь, как ты мне в пятом раунде попал?» А я говорю: «Если бы я это почувствовал, я бы добил». Потом он вспомнил свой удар. К сожалению, потом мы потеряли связь, и когда я узнал о его смерти, был просто в шоке.

А бой с Валуевым – да, значимый. Но я не хочу говорить, что знал, что выиграю – это была бы наглость. Но на пресс-конференции, когда мы встали лицом к лицу, я почему-то внутри чувствовал, что смогу его одолеть. И когда бой начался, он оказался для меня удобным – он был как будто заточен под мой стиль. Тяжело, но не критично. Второй бой (реванш) должен был состояться в Финляндии, я уже знал его слабые и сильные места и был уверен, что не просто выиграю, а отправлю его в нокдаун. Но их команда сыграла злую шутку – сослались на антиген гепатита В, который у меня был и в первом бою, и все анализы были стабильны. А они заявили, что не могут рисковать здоровьем. Это был просто предлог.

Они даже созывали конференцию среди кучи врачей, где нашелся только один из них, кто сказал, что есть доля процента, что он может как-то заразиться. Я жил вместе с женой и двумя детьми и они так и не заболели ничем тогда. 

Кроме того, я прямо перед боем получил травму ахилла и мне вообще доктора говорили, что если я начну ходить — это будет уже достижение. Но нашелся в Германии врач сборной сборной по футболу, который помог мне с этой травмой и я не просто начал ходить, а ещё и продолжил карьеру. 

В 2009 году у вас случилось первое в карьере поражение от Владимира Кличко. Вы тогда вышли на коротком уведомлении?

— Да, я принял тот бой за две недели. Но я не жалею ни о чём, потому что такой шанс мог никогда и не выпасть, да и вообще я благодарен Володе за то, что он помог показать всему миру, что я никакой не заразный и со мной можно драться. А то Валуев так всё выставил, что со мной даже сидеть рядом нельзя. По бою с Кличко никаких вопросов нет, Володя действительно очень крутой боксёр, он чувствует соперников, он много двигается в ринге. Возможно, при полноценной подготовке я бы выступил и лучше и картина была бы другой, но в целом к результату вопросов нет.

А что скажите по поводу поражения Александру Поветкину в 2011 году? Чего тогда не хватило?

— Честно? Я считаю, что не проиграл тот бой. Как минимум там должна быть жирная ничья, но результат есть результат. Если тебе не подняли руку, значит ты проиграл. Саню я уважаю и как человека и как спортсмена, он большой молодец. Он абсолютно ни в чём не виноват. Он тогда был в Sauerland Event, а я в компании Universum и его сторона тогда выиграла торги и организовывала наш бой. 

После завершения карьеры в 2016 году вы занялись промоутерской деятельностью. Как сейчас обстоят дела в вашей компании? 

— Да, мы активно работаем по всем направлениям. У нас есть зал в Испании, мы занимаемся торговлей машинами, мы шьём одежду. Три-четыре раза в год проводим вечера бокса в Германии, каждую осень проводим "кубок Казанского Кремля" в Казани, где выступает много талантливых и перспективных ребят из Татарстана. Также туда часто приглашаю молодых узбекских боксёров. Сейчас очень много классных молодых боксёров в Узбекистане, есть Хуршидбек Расулжонов, Лазизбек Фаттоев, Азизбек Тоджиев... и другие. И мы стараемся дать им трамплин для развития карьеры. 

Я хорошо знаком с главным тренером сборной Узбекистана, Тулкином Киличевым, когда я был в сборной, он ещё мелким бегал по залу, просто помогал старшим ребятам, а теперь он главный тренер. Я сначала его не воспринимал как тренера, если честно, но затем когда увидел его работу, то как он взаимодействует с боксёрами, с руководством, я понял, что это очень грамотный специалист, который находится на своём месте. И это очень хороший человек, душевный. 

Скажите, а кого вы видите на смену Александру Усику в супертяжелом весе сегодня? 

— Раньше я думал, что это будет Дюбуа, но мы два раза видели как с ним справлялся Усик и он уже считается "сбитым летчиком", несмотря на то, что у него сейчас чемпионский пояс. Есть Мозес Итаума, но  я бы с удовольствием сначала посмотрел его бой с Баходиром Джалоловым. Я уверен, что у Итаумы были бы большие проблемы с Баходиром. Для обоих интересный бой, но выиграл бы здесь Джалолов. 

Джалолову сейчас нужен сильный соперник, потому что в один момент его посадили на мешочную диету и оттуда такие невзрачные последние выступления. Мне нравится Итаума, но он боксирует с физически крепкими соперниками, но никогда не встречался с техничными. 

Ходят слухи о гипотетическом бое Итаумы с Муратом Гассиевым. Как оцениваете перспективы Гассиева стать абсолютным чемпионом в супертяжелом весе?

— Ну он уже был чемпионом мира в первом тяжелом весе и в тяжах неплохо смотрится. По началу его аккуратно вели, но у него огромный потенциал. Он тренировался с Педро Диасом и я тоже последние годы карьеры тренировался у него. Он говорил, что если Мурат сконцентрируется на тренировках и не будет отвлекаться на что-либо, то у него есть хорошие шансы стать лидером супертяжелого веса. Главное чтобы промоутеры подвели Мурата к чемпионству как надо.

На самом деле, я считаю Мурата очень талантливым, бьющим нокаутёром. Кроме того, он очень хороший человек. Я думаю, что Тони Йока он должен проходить уверенно.